Последние дни

В конечном счете, Саддам решил, что главным фактором военного успеха является боевой дух. Он думал, что воспитание идеологической составляющей в среде Баасистов будет лучшим способом подготовить армию к войне. Саддам сказал своим офицерам, что Аллах хочет ударить по Соединенным Штатам Америки, передав свою огромную силу в руки материально слабых иракцев. Поскольку Саддам считал баасистский дух иракских воинов гораздо более сильным, чем тот, что могли продемонстрировать американцы на поле боя, то он не учел множество факторов, которые разрушили эффективность его вооруженных сил.

Окончание подготовки иракских военных показывает отношение государства к этому процессу. «Военную мощь», писалось там, «можно измерить в период, когда трудности становятся серьезными, увеличивается количество проблем, альтернативы умножаются,  а на мир опускается тьма, и не остается ничего кроме яркого света веры и идеологических определений... Если (солдат) игнорирует (свои) ценности, принципы и идеалы, то весь военный фундамент (будет) разрушен. Президент, лидер Саддам Хусейн спрашивает: «Может ли воинская честь позволить человеку стать трофеем для врага, захваченным в бою?» Иракская армия была не первой армией, кто пытался поставить силу «духа» превыше реальности огневой мощи и толщины брони, и вряд ли будет последней.

Большинство дебатов о послевоенных мятежах в Ираке сосредотачивается вокруг вопроса о том, поместил ли режим Саддама оружие по всей стране, чтобы поддержать будущую партизанскую войну против внешнего противника. Не существует документальных доказательств, которые могли бы подтвердить эту версию.  Скорее всего верным является то, что режим организовал распределение оружия, чтобы сохранить его в случае длительной войны против сил коалиции.

Как можно выяснить из интервью и записей, изученных к настоящему моменту, не существовало никакого государственного плана по началу партизанской войны в случае поражения. Так же выяснилось, что режим не имел плана на случай если мир вокруг него рухнет. Согласно своему старому убеждению, что американцы никогда не отважатся войти в Багдад, Саддам до самой последней минуты надеялся, что сможет удержаться у власти, и его гражданские и военные чиновники исполнят свои повседневные обязанности до самого конца.

Саддам и его окружение, медленно, но все же начали осознавать, что терпят катастрофическое военное поражение. В последние дни режима, создавалось впечатление, что  единственные решительные действия, на которые были способны власти, были попытки сдержать поток дурных новостей. Например, в записке министра обороны, от 6 апреля, подчиненным войскам сообщалось: «Наши дела идут отлично»,  и напоминалось всем штабным офицерам, что «не следует преувеличивать возможности врага». К этому моменту, иракские вооруженные силы были уже разбиты или доживали свои последние дни. Атаки коалиции уничтожили почти все органы управления дивизиями и корпусами, а те что, остались, потеряли способность эффективно действовать под неистовым натиском атак американских войск. Даже, несмотря на то, что отдельные иракские подразделения продолжали сражаться, они уже не были частью полноценной военной организации.

Согласно, исполняющему обязанности премьер министра, Азизу, к этому времени даже Саддам осознал, что конец близко. В этот день он созвал собрание иракского руководства в доме, в центре Багдада. Во время собрания, как рассказывал Азиз, Саддам говорил тоном человека, «который потерял волю к сопротивлению» и «знал, что дни его режима подходят к концу».  Позже, этим же днем, Саддам переехал в другое безопасное место, находившееся в нескольких милях от предыдущего (он менял местоположение каждые 3 – 6 часов). Там он встретился со своим секретарем, своими двумя сыновьями, министром обороны и начальниками штабов Иерусалимской Армии,  Республиканской Гвардии и Федаинов. Была уже почти полночь, когда несколько достоверных отчетов с поля боя и западные новостные каналы сделали невозможным игнорирование их безвыходного положения.

Саддам еще отдавал приказы о развертывании и маневрировании войсками, которые, к тому времени, уже перестали существовать. Его внимание было сосредоточено на разработке плана по введению Республиканской Гвардии в Багдад, и последующему соединению с Федаинами для «подготовки» к войне в городских условиях. На следующий день Саддам встретился со своими ближайшими советниками и, согласно участвующим, признал, что «армейские дивизии больше не могут оборонять Багдад, и, что он  намерен просить местных бааских военачальников участвовать в заключительной обороне режима». На следующем собрании этого же дня был разработан невыполнимый план о разделении Багдада на 4 сектора, во главе каждого сектора Саддам поставил преданных членов Бааскской партии и приказал им защищать город до последней капли крови.

К тому времени, как Саддам выступал перед своим военным штабом, танковая бригада Соединенных Штатов уже захватила аэропорт Багдада. Когда он обсуждал план последней обороны города, другая танковая бригада топтала аккуратный газон перед его центральным дворцом.  

Спустя несколько месяцев после падения Багдада, некоторые бывшие высокопоставленные иракские чиновники продолжали верить в возможность того, что ОМП существует и где-то спрятано (но при этом настойчиво твердили, что не имели необходимых знаний для разработок программ ОМП). Дознаватели коалиции выяснили, что их убеждения основаны на том факте, что Ирак владел и использовал ОМП в прошлом и, возможно, оно понадобится снова; и на том факте, что многие западные правительства верили в существование таких программ.

Подъем полувоенных сил

Трудно переоценить тот эффект, который Шиитское и Курдское восстания 1991 года оказали на взгляды Саддама. После этих событий, угроза других восстаний стала основным беспокойством Саддама в сфере безопасности. Одной из мер предосторожности предпринятых им для предотвращения, а в случае необходимости, и подавления будущих беспорядков, стало создание личной армии состоявшей из политически верных войск: Федаины Саддама[1], Иерусалимская Армия, Бааская милиция. По иронии судьбы эти организации значительно ухудшали уровень национальной безопасности, сделав процесс призыва в армию более сложным и лишив армию необходимого оснащения. И когда они, наконец-то, выступили против коалиционных сил, то были уничтожены в короткие сроки.

Многие западные аналитики спорили, что Саддам создал эти организации не для отражения внешних угроз. Документы, захваченные после операции «Иракская Свобода» показывают, что истинная и главная задача этих полувоенных сил не имела ничего общего с защитой Ирака от внешнего вторжения. Милиция отвечала и за эту задачу, но уже позже, после того как Садам был воодушевлен успехом Палестинской интифады[2], и опытом американцев в Сомали. Первоначальная и истинная цель этих организаций была защита Ирака от внутренних врагов.

Иерусалимская армия ("al Quds" по-арабски «Иерусалим») это территориальная армия, была создана для контроля над особыми иракскими территориями и для быстрого  подавления там каких-либо беспорядков. Лучшим доказательством служит то, что примерно 500000 жителей Ирака вступили в Иерусалимскую армию, несмотря на различные политические взгляды. Что касается их реальной военной значимости, выразив мнение своих коллег, министр обороны сказал: «Иерусалимская армия была головной болью, они не имели хорошего вооружения для серьезной войны, а их создание было плохой идеей. Министерство обороны было вынуждено вооружать их оружием действующей армии, но при этом мы не имели над ними контроля. Они получали приказы через канцелярию президента, а не по обычным военным каналам».

Согласно другому высокопоставленному иракскому генералу, Иерусалимская армия не была серьезной военной силой: «Они никогда не имели ничего общего с освобождением Иерусалима или с борьбой против сионистов[3], это был просто еще один орган для защиты режима». Однако война началась, и подхалимский режим Саддама стал выдавать мнимые успехи, полуправду, и откровенную ложь о способностях и действиях Иерусалимской армии. Саддам был уверен, что сотрудники милиции будут сражаться как львы, обберут американцев до нитки, и никто не отважился сообщить ему, что они не оправдали его ожиданий. Доклады  от генералов иракской армии подобные этому, были типичными: «Вражеские силы, под прикрытием истребителей и вертолетов  попытались приблизиться к окраине al Muthanna Governate. Непревзойденные бойцы Иерусалимской армии оказали достойное сопротивление и вынудили врага сначала остановиться, а потом и отступить. Они нанесли ему огромные человеческие и технические потери, среди которых 7 транспортных средств различных типов. Поздравляем Иерусалимскую армию с полной победой над союзом злых сионистов». Тот факт, что это событие никогда не происходило, как это было описано, было незначительным для командования  Баасистов. В действительности приближенные Саддама отказались сообщить ему то, что Иерусалимская армия разбежалась, как только подошли американские танки. К тому времени когда войска коалиции подошли к оборонительным позициям, хвастливые войны Саддама уже исчезли.

В то время как Иерусалимская армия была временными войсками обороны на определенных территориях, предназначенными для кризисных ситуаций, Федаины Саддама были постоянно действующими войсками с определенными задачами государственной безопасности. Перед войной, аналитические органы коалиции полагали, что Федаины Саддама были военизированными группами с широким кругом задач, включая карательные меры по подавлению восстаний, внутренние военные операции, и наблюдательные функции. Они так же понимали, что данные группы могут послужить резервом для регулярной и Иерусалимской армии в случаи внутренних восстаний. Подобные оценки были достаточно верными, но что-то было потеряно.

Сейчас ясно, что создание Федаинов в октябре 1994 было реакцией Саддама на Шиитское и Курдское восстания марта 1991 года. Эти восстания показали ряд фатальных недостатков во внутренней системе безопасности режима Саддама: местные органы Баасистской партии оказались не способными решить проблему мятежей, не прибегая к чрезвычайным мерам, а иракские вооруженные силы были не способны или не пожелали подавить восстания достаточно быстро и жестко, эти племена представляли серьезную угрозу власти Багдада, даже после более 25 лет пан – арабского социалистического движения. Фанатично лояльные Федаины Саддама были созданы с целью устранения подобных проблем и гарантировать, что в будущем такие мятежи будут быстро подавлены. 

Согласно документам, которые были захвачены коалицией, их основной задачей была защита Ирака «от внешних и внутренних угроз». Федаины составили тщательные списки многочисленных операций, проведенных за десятилетие существования организации: «карательные операции» против забастовщиков в Масане, операция «засада и арест» против автомобильных угонщиков в Анбаре, наблюдение за Шиитами в святых местах в Карбале и проект подрыва представительства гуманитарной организации в Ербиле, которую иракская полиция подозревала в причастности к западным разведслужбам.

Федаины также принимали участие во внутренних террористических операциях режима, и планировали нападения в Европе и на Среднем Востоке. В документе, датированном 1999 годом, старший сын Саддама, Удей, отдает приказ начать приготовления к «специальным операциям, политическим убийствам и взрывам против изменников режиму в Лондоне, Иране и на внутренних территориях (Курдистан)». Приготовления к «Святому Июлю», ряду «мученических» операций, спланированных режимом против Запада, шли полным ходом во время вторжения коалиции.

Коррупция довольно быстро проникла в ряды Федаинов, это было типичным и для режима. Несмотря на регулярные потоки денег, различные премии за успешные операции, образовательные льготы, выплаты в случае ранений, и возведение в ранг мучеников в случаи смерти, часть Федаинов Саддама активно участвовала в растущей теневой экономике. Существуют свидетельства того, что в 2001 году члены этой организации занимались контрабандой оружия на границе с Саудовской Аравией, где продавали его и устраивали не легальные контрольно-пропускные пункты, для вымогательства.

Подобные дисциплинарные нарушения вызвали жесткий ответ со стороны режима. Для сошедших с пути сотрудников милиции были наказания, такие как ампутация одной руки за воровство, сбрасывание с вышки за разврат, избиение 100 раз кнутом за сексуальные домогательства, отрезание языка за лжесвидетельствово, а также ослепление за различные другие провинности. Это было только вопросом времени, чтобы Военные неудачи стали караться так же, как и обычные преступления.

Типичным для иракской бюрократической системы было создание и одобрение таблицы особых преступлений и наказаний. В 1998 году секретариат Федаинов Саддама издал следующие «инструкции о порядке применения наказания к командирам различных федаинских подразделений» в следующих случаях: «Любой командир подразделения должен понести наказание, если его подразделение потерпело поражение; любой командир взвода должен понести наказание, если хотя бы 2 его подразделения потерпели поражение; любой командир роты должен понести наказание, если хотя бы 2 его взвода потерпели поражение; любой командир полка должен понести наказание, если хотя бы 2 его роты потерпели поражение; любой областной командир должен понести наказание, если его армия потерпит поражение; любой боец Федаинов, включая командиров, должен понести наказание, если будет колебаться в выполнении своего долга, сотрудничать с врагом, бросит свое оружие, или будет скрывать любую информацию связанную с государственной безопасностью». Неудивительно что Федаины Саддама были одними из самых фанатичных бойцов во время войны 2003 года. Неоднократно силы Федаинов яростно атаковали бронированные колонны, как это было на подступах к южным городам Самаваха, Наджаха и Карбалы, они  пытались помешать силам коалиции войти в Багдад еще долго после того, как регулярная иракская армия покинула поле боя. В годы предшествующие вторжению коалиции, иракские лидеры свято верили, что боевой дух «арабских воинов», Федаинов, поможет им преодолеть преимущества американцев. В конце концов, Федаины оказались не готовыми к этой войне и умирали тысячами.

Родственники и подхалимы

В действительности, единственным, кому доверял Саддам, был он сам. Как результат в его руках сосредотачивалось все больше и больше власти. Но, как бы то ни было, один человек не может делать все; не желая прибегать к помощи других в вопросах военных действий, Саддам выработал ряд критерий для отбора. Как писал один высокопоставленный иракский чиновник, Саддам выбирал «необразованных, бездарных, и тех, кто не представлял угрозы его лидерству по ключевым позициям». Всегда опасаясь потенциального военного переворота, Саддам с большой неохотой наделял властью того, кто не принадлежал к его семье или клану.

Западные обозреватели рассматривали Республиканскую Гвардию как единственный оплот режима, Саддам же видел в их военную силу, наиболее подходящую для возможного переворота. В результате в 2001 году, он назначил Куаси главнокомандующим, сделав тем самым своего младшего сына командиром самой элитной части иракских вооруженных сил, даже не смотря на то, что его боевой опыт ограничивался незначительным участием на иранском фронте 1984 года, где он перенял очень мало опыта ведения реальных боевых действий. Министр обороны описывал ситуацию следующим образом: « Моя работа с Куаси Хусейном была ошибкой; он не знал ничего, а в военном деле, он понимал только простые вещи, как любое гражданское лицо. Мы предоставляли ему информацию и давали советы, а он лишь решал соглашаться с ними или нет. Как главнокомандующий, Куаси  принимал или игнорировал советы профессиональных военных офицеров министерства обороны и Республиканской Гвардии при принятии решений». При принятии значимых военных решений Куаси имел последнее слово, только если Саддам не вмешивался лично. В ведении Куаси были такие фундаментальные вещи, как решения о том, какие территории должны быть ключевыми при обороне во время войны,  а также когда и как маневрировать оставшимися силами. Многие из высшего офицерского корпуса между собой были не согласны с его решениями, но лишь единицы осмеливались говорить об этом открыто.

После войны многие офицеры постоянно говорили об отсутствии у Куаси военных знаний и нежелании принимать их «хорошие» советы.  Но даже этих провалов недостаточно, чтобы объяснить все то, что пошло не так. Существуют доказательства того, что многие советники Куаси были также неквалифицированны, в то время как компетентные военные, чаще всего хранили молчание, даже тогда, когда у них была возможность говорить.

Генерал-майор Барзан Абд аль-Гафур Сулейман Мажид, командующий спецназом Республиканской Гвардии,  был показательным примером. Перед войной планирующие органы коалиции полагали, что качество иракских вооруженных сил возрастает в соответствии с иерархией, от милиции к регулярным войскам, от регулярных войск к Республиканской гвардии и от Республиканской Гвардии к спецназу. Совершенно очевидно, что командующий спецназом Республиканской Гвардии, самой элитной части иракских вооруженных сил, должен быть высококомпетентным и лояльно-настроенным. Но фактически, после войны, все коллеги и сотрудники Барзана отзывались с неприкрытой иронией о его способностях. Саддам назначил Барзана лишь за несколько, значимых ему качеств. «Помимо того, что он был двоюродным братом Саддама, он обладал еще двумя важными качествами, которые делали его наиболее подходящим для этой работы», говорил генерал. «Во-первых, он не был достаточно умен, чтобы представлять какую-либо угрозу режиму, во-вторых, он не был достаточно храбр, чтобы принять участие в чьих-либо заговорах».

Сам Барзан хорошо осознавал не значительность своего положения. В интервью, после войны, он так описал свое назначение: «Меня вызвали в Багдад из отпуска и сообщили, что я буду возглавлять спецназ Республиканской Гвардии. В течение первых шести месяцев я находился на испытательном сроке, затем Саддам приказал мне принять командование, и у меня не было выбора. Я был не в восторге оттого, что мне придется возглавить спецназ Республиканской Гвардии, это было самой опасной работой». Этот генерал, человек, который командовал последним бастионом Саддама, наиболее подготовленной частью вооруженных сил, провел большую часть войны - скрываясь.

Генерал Тай, министр обороны, был поразительным исключением из правила. На этом посту, по всем отзывам, он был компетентный военачальник. Повышение в должности до министра обороны, несомненно, изменило его. Причины его перемены носят комплексный характер, но его действия во время митингов и конференций по планированию, предшествующих вторжению коалиции, отчасти,  могут объяснить это. На одной конференции, непосредственно перед окончательным планированием, он хранил молчание, в то время как большинство младших офицеров высказывались касательно новых планов Саддама по защите Ирака. Как писал один корпусный командир, который был там: «Некоторые высокопоставленные военные высказывались только, чтобы понравиться Саддаму. Министр обороны был благородным человеком, но отказался представить свое стратегическое видение, чтобы сохранить расположение Саддама».               

В конце 2002 года, Саддам еще раз самоутвердился, приняв свою же собственную оперативную концепцию обороны Ирака, концепцию, которая, в конечном итоге, ускорила поражение иракских вооруженных сил. 18 декабря начальник штаба Республиканской Гвардии собрал вместе своих генералов и сообщил о новом плане. Он был оригинальным и смелым, и, абсолютно невыполнимым. В интервью после войны, командующий Вторым Корпусом Республиканской Гвардии рассказал, как был представлен новый план: «Начальник штаба Республиканской Гвардии приказал собраться всем генералам в командном центре. Когда я спросил зачем, он ответил, что у них есть новый план по обороне Багдада. Я думал, что мы обязаны защищать весь Ирак, а не только Багдад. Когда мы прибыли, Куаси Хусейн тоже был там.  

Начальник штаба начал инструктировать нас перед большой настенной картой, которая отражала лишь небольшую центральную часть страны. В центре был изображен Багдад с четырьмя кольцами обороны. Каждое кольцо имело свой цвет, центральное кольцо было красным. Приблизительно в 10 километрах от красного кольца было изображено синее. Далее, примерно в 7 километрах от него было черное кольцо. И, наконец, последним было кольцо желтого цвета, которое обозначало разведывательные войска. Начальник штаба объяснил план в очень небрежной и непонятной форме. Примерно так, что дивизия Хамураби будет оборонять север города, дивизия Медины – юг, дивизия аль Ниды – восток, и спецназ Республиканской Гвардии займет оборону западной части.

Когда американцы подойдут к первому кругу обороны, в соответствии с приказом Саддама, начнется одновременный отвод войск. Этот маневр будет продолжен, пока войска не достигнут красного круга. В красном круге войска должны будут стоять насмерть.

Этот невероятный по своей наивности и глупости план был назван собравшимся офицерам, как план обороны нашей страны. Куаси сказал, что план уже утвержден Саддамом, а вам лишь остается привести его в действие. Я не согласился и сказал Куаси, что великая армия с восьмидесяти двух летней историей не должна сражаться подобным образом, мы не используем наш боевой опыт. На что Куаси ответил, что никаких изменений в плане не будет, так как он уже подписан Саддамом».

В сравнении с предыдущими оборонными механизмами, разработанными профессионалами военного штаба, этот план был просто дилетантским. В нем не было уделено внимания базовым военным факторам, таким, например, как география, так же не объяснялось, как все единицы будут одновременно отступать от одного кольца к другому, находясь под огнем с земли и с воздуха. Даже после того, как начальник штаба и Куаси объяснили план действий, высшим офицерством было сделало мало для его реализации. Для Саддама, издания указа было достаточно, чтобы план начал работать.

Ограничения, связанные с безопасностью и командованием

В то время как большая часть высшего военного руководства Ирака пала жертвой коррупционного влияния правящих кругов режима, другие факторы оказывали комплексное негативное воздействие на подчиненных офицеров и войска. Командующий Багдадской дивизией Республиканской Гвардии приводил пример того, как трудно было работать: «В республиканской Гвардии командующие дивизиями и корпусами не могли принять решения не получив одобрения от штабного начальства. Без разрешения они могли управлять лишь незначительными элементами. Основные маневры, на уровне бригад и выше, должны были получать одобрения через командующих корпусов и штабное начальство. Процесс принятия решений не изменился и во время войны, и фактически стал более сложным».

Каждый из высокопоставленных офицеров, опрошенных после войны, говорил о необходимости постоянно оглядываться. Хотя бы раз, каждому из военачальников приходилось вступать в противоборство, по крайней мере, с одной из пяти организаций госбезопасности, включая такие, как Отдел Специальной Безопасности, Иракская Служба Разведки, Управление Общей Разведки Ирака и другими. Более того, число сотрудников некоторых из этих организаций сильно расширился после 1991 года. Во многих случаях в войска посылались новые агенты, чтобы следить за теми, кто был внедрен ранее.

Командующий Второго корпуса Республиканской Гвардии, на одном из штабных собраний высказывался о влиянии организаций государственной безопасности следующим образом: «О встрече было объявлено и штат командования  корпусов, командующие дивизиями, и другой необходимый персонал, включая и персонал вспомогательных прикрепленных структур, был собран в штабе командования родами войск. Командующему войсками пришлось обеспечить агентам госбезопасности участие во встрече, чтобы не вызвать подозрений у Багдада. Такая степень внимания к моей собственной внутренней безопасности была просто необходимой. Я потратил много времени, пытаясь найти способ пригласить даже тех агентов, о существовании которых я не подозревал. Целью всего внутреннего шпионажа, было то, чтобы заставить командующего войсками самого обеспечить возможность тайной деятельности по слежению за ним. Если бы он случайно исключил кого-нибудь из агентов из участия в «секретном» совещании, это могло вызвать серьезные и даже опасные подозрения в Багдаде».

Такое отсутствие доверия оказывало влияние не только на способность командующих руководить войсками, но и на способность самих войск применять их знания для подготовки оптимальной обороноспособности. Во многих случаях штабные офицеры Багдада, никогда не бывавшие в полевых условиях,  были единственными, кто распоряжался о направлениях даже малейших подразделений.

Командующий Второй дивизии Республиканской Гвардии, также как и командующий Багдадской дивизией говорил о следующей проблеме: «Я был вынужден спрашивать разрешение в штабе Республиканской Гвардии в Багдаде на выполнение маневра даже на уровне бригад, и продолжал делать это вплоть до 2-3 апреля (2003)». А к тому времени войска коалиции начали финальные действия на Багдад.

Но не каждый командующий должен был терпеть подобные ограничения. Руководство дивизии аль Ниды – бронетанковой дивизии Республиканской Гвардии – наслаждались необычной свободой. Получив приказ оборонять Багдад с восточного направления от возможных атак Ирана, дивизия аль Ниды была признана лучшей, как иракскими, так и коалиционными разведслужбами. Согласно начальнику штаба дивизии, их техническая готовность была лучшей среди всех иракских вооруженных сил, а ее командир при планировании и осуществлении подготовительных мероприятий был практически независим от любого вышестоящего руководства. Такой свободы действий не было больше нигде, включая даже подобную  Багдадскую. Когда в послевоенном интервью его попросили объяснить неравенство между той степенью свободы, которая была предоставлена ему и тем, что получали остальные командиры, командующий аль Ниды ответил удивленным тоном: «Я - тикритец (из родного города Саддама) другие командиры – нет».

«Все же постоянный надзор был нормой -  как объяснял один офицер: «Все телефоны в Республиканской Гвардии прослушивались, а собрания записывались. Высокопоставленные офицеры находились под постоянным прослушиванием и надзором, как в своих домах, так и за их пределами. Служба безопасности Республиканской Гвардии следила за всеми аспектами жизни высшего офицерского корпуса Республиканской Гвардии, включая их финансовые дела и даже режим питания. Служба безопасности даже опрашивала охранников офицерских домов, чтобы выяснить какие-нибудь детали их образа жизни. Они знали, сколько раз в день я посещаю ванную комнату. Военному командованию не дозволялось принимать решение даже о начале движения танка, не говоря уж о каком-либо маневре. Требование отставки было не возможным, так как расценивалось режимом, как политическое преступление, каравшееся арестом и тюремным заключением».

Существовало две модели поведения в условиях повсеместного проникновения аппарата госбезопасности. Первая состояла в том, чтобы работать в тумане подозрений и делать это максимально открыто, продолжая пытаться руководить войсками. Работа в такой манере требовала чрезвычайных мер предосторожности. Командир Второго корпуса Республиканской Гвардии, например, проводил большую часть собраний в обнесенном стеной саду частного дома, где он был относительно уверен, что агенты не могут подслушивать за ним. Вторая модель, наиболее распространенная среди старшего руководства, это избегать любых действий, активности или обстоятельств, которые могут вызвать подозрения режима.

Результатом подобных действий стало то, что такие понятия, как оперативное командование и контроль просто исчезли с поля боя. Ограничения, возложенные на иракских офицеров во время войны, и постоянная атмосфера страха сделали невозможным координировать действия во время войны. В результате того что, военная эффективность была принесена в жертву якобы более важным нуждам внутренней безопасности, режим окончательно подорвал дееспособность своих вооруженных сил, которые в конечном счете полностью доказали свою неспособность противостоять дисциплинированным и профессиональным войскам коалиции.

Иллюзии Саддама: Взгляд изнутри

Кевин Вудс, Джеймс Леси, Вильямсон Мюррей.

Из журнала “Форин аффеирс”, май/июнь 2006

Аннотация: Специальная, развернутая статья из выходящего в мае / июне номера «Форин афферс», представляющая ключевые позиции недавно рассекреченного доклада Командования объединенных  вооруженных сил США «Iraqi Perspectives Project».

Авторами статьи являются аналитик министерства обороны в Вашингтоне Кевин Вудс, военный аналитик Командования объединенных  вооруженных сил США Доктор Джеймс Леси, профессор истории, выдающийся выпускник Военно-морской Академии США 1957 года Вильямсон Мюррей. Совместно с Марком Стотом и Майклом Писом, активными участниками группы «Iraqi Perspectives Project» Командования объединенных  вооруженных сил США. 

Примечание редактора: Захват Багдада в апреле 2003 г. приоткрыл взгляд на одно из самых скрытных и жестоких правительств мира. Впервые с момента окончания Второй Мировой Войны американским аналитикам не пришлось угадывать, что произошло с той стороны конфликта, они просто изучили захваченные документы врага и допросили его лидеров. Использовав по максимуму такую уникальную возможность, основываясь на ранее недоступных первоисточниках, Объединенное командование ВС США провело всестороннее исследование внутренних механизмов и политики режима Саддама Хусейна. Основываясь на показаниях десятков захваченных высокопоставленных иракских военных и политических лидеров и сотнях тысяч официальных иракских документов (многие из которых полностью переведены), этот двухлетний проект полностью изменил наше представление о войне. В конце февраля это исследование было частично рассекречено, основные его моменты находятся в данной статье.

Стратегические расчеты 

 После операции «Буря в пустыне» в 1991 году, на протяжении многих лет относительно мирного внешнего существования Ирака, Саддам Хусейн продолжал получать кредит доверия на положительные оценки своего режима от высшего офицерства. Заместитель премьер министра Тарик Азис описывал диктатора как «твердо уверенного» в том, что США не отважатся напасть на Ирак, а если и сделают это, то потерпят неудачу. В чем источник уверенности Саддама?

Судя по его личным утверждениям, единственным особо важным элементом его стратегических расчетов было его убеждение в том, что Франция и Россия предотвращат  военное вторжение со стороны США. Согласно словам Азиса, уверенность основывалась на его вере в значимость экономических связей между Францией, Россией и его собственными стратегическими интересами: «Франция и Россия имели в Ираке контракты на миллионы долларов, следствием чего будет их про-иракская позиция в случаи экономических санкций против Ирака. Вместе с этим, Франция хочет отмены экономических санкций, чтобы обезопасить свои торговые договоры в Ираке. Более того, они хотят подтвердить свою значимость в мире, как член Совета Безопасности - поэтому могут использовать право вето, чтобы показать, что до сих пор не утратили власть».

Ибрагим Ахмед Абд аль-Сатар, начальник иракской армии и штаба вооруженных сил, утверждал, что Саддам полагал, что даже если его сторонники на международной арене откажутся от него и Соединенные Штаты начнут вторжение, Вашингтон быстро уступит требованиям международной общественности прекратить войну. Согласно свидетельству его личного переводчика, Саддам также думал, что его «превосходные» войска окажут «героическое сопротивление и … нанесут чудовищные потери американцам, что те будут вынуждены прекратить наступление». Саддам был убежден в правоте сказанных им слов: «Ирак никогда не будет похож на Афганистан. Мы не позволим войне превратится в пикник для американских или британских солдат. Ни за что!».

Когда коалиция перешла в наступление, Саддам упрямо продолжать цепляться за веру, что американцы будут удовлетворены кратковременной сменой режима. Согласно Саттару: « Не один иракский лидер не верил, что силам коалиции когда-либо удастся взять Багдад». Убежденность Саддама, что его режим переживет войну, была основной причиной того, что он не приказал своим войскам поджечь иракские нефтяные месторождения, или открыть дамбы, чтобы затопить юг страны, подобные действия, по прогнозам аналитиков, должны были быть первыми шагами Ирака в случае вторжения. По словам Азиса: « Саддам не предполагал, что война может кончиться подобным образом». Саддам осознавал, что в случае, если его стратегические расчеты будут верны, нефть понадобится ему для поддержания режима. И даже когда как американские танки пересекли иракскую границу, возможность внутреннего восстания оставалась самым большим страхом Саддама. Для того чтобы подавить любой послевоенный мятеж, ему было необходимо сохранить мосты нетронутыми, а земли юга незатопленными. Исходя именно из этих идей, Садам планировал свои действия».

Некоторые высокопоставленные офицеры не разделяли предположений своего лидера, придерживаясь более пессимистических взглядов. Начальник военной разведки, Зухаур Талиб Абд аль-Саттар говорил, что ожидал от Саддама и приближенного круга, наиболее образованных иракцев, осознания того, что война будет продолжаться на протяжении всего периода оккупации. Командир Первого Корпуса Республиканской Гвардии признал: «Ничего не было сделано, что могло бы остановить американцев после того, как они начали наступление». Министр обороны, Султан Хашим Ахмад аль-Таи вспоминал, что «Иракские военные специалисты не были удивлены действиями американских военных. Мы знали, какие приготовления были обязательными, и что случится, если эти приготовления не выполнить должным образом…. Но даже если бы мы реально оборонялись, не смогли бы остановить американцев, но могли бы увеличить заплаченную ими цену».

Не позднее чем в конце марта 2003, Саддам, очевидно, все еще полагал, что события будут развиваться тем путем, который он ожидал. Даже если Ирак не победит, то хотя бы не проиграет, так, по крайней мере, казалось диктатору. Американцы с улыбкой на лице слушали, очевидно, сфальсифицированную информацию Мухаммеда Саида аль-Сахафа, министра информации Ирака (прозванного прессой «Боб из Багдада»). Но имеющиеся сейчас свидетельства явно демонстрируют, что Саддам и его ближайшее окружение верили, фактически в каждое слово выпущенное их пропагандистской машиной.

Например, во время первых десяти дней войны, Ирак просил Россию, Францию и Китай не поддерживать инициативы о прекращении огня потому, что Садам полагал, что подобные шаги узаконят присутствие коалиции в Ираке. Позднее, 30 марта, Саддам думал, что его стратегия работает, и наступление коалиции постепенно приостановится. В этот день Генерал Лейтенант Абед Хамид Махмуд, главный секретарь Саддама, передал приказ министру иностранных дел Ирака известить Французское и Российское правительство, что Багдад будет требовать «безоговорочного вывода войск» американской армии так, как «Сейчас Ирак владеет инициативой, а…американские войска погрязли в поражении». В этот момент американские танки были в ста милях к югу от Багдада, перевооружаясь и дозаправляясь для заключительного броска.

Боеспособность вооруженных сил

К 2003 году, иракские вооруженные силы, были полностью истощены 13 годами непрерывных контактов с американскими и британскими военно-воздушными силами, накопившемся эффектом экономических санкций, а так же отрицательным влиянием недееспособного политического режима. Все это привело вооруженные силы Ирака в состояние хронического упадка. Основным назначением иракской армии было сохранение диктатуры Баасистской[1] партии. Занимаясь чем угодно, кроме ведения войны, иракские вооруженные силы, которые лишь однажды приблизились к армии западного образца, сосредоточили свои усилия на проблемах, не имеющих никакого отношения к понятию «вооруженные силы», но не исключающих участия в вопросах жизни и смерти.          

Лучшим примером является довоенное состояние иракских военно-воздушных сил, которые не осуществили ни единого вылета против сил коалиции во время вторжения. Согласно свидетельству начальника иракских военно-воздушных сил и сил ПВО, Хамида Раджи Салаха, за два месяца до начала войны Саддам принял решение о неучастии военно-воздушных в предстоящей войне. Очевидно, причиной подобного решения было то, что количество и качество военно-воздушных сил Ирака было несравненно хуже военно-воздушных сил коалиции. Таким образом он решил сохранить военно-воздушные силы для будущих потребностей, приказав своим командирам спрятать самолеты. Это решение является еще одним свидетельством того, что Саддам не верил в возможность войск коалиции захватить центр Ирака. Он был уверен, что его режим выстоит, как бы не закончился конфликт.

Выполняя решения Саддама, по сохранению военно-воздушных сил, Иракцы переместили большинство самолетов в отдаление от главных аэродромов. Спрятав их от военно-воздушных сил коалиции, они маскировали самолеты пальмовыми ветками или зарывали в песок, из которого в последствии их  откапывали войска коалиции. Отказ Саддама использовать военно-воздушные силы, напоминает его поведение во время операции «Буря в Пустыне», когда он приказал значительной части военно-воздушных сил скрыться на территории Ирана. В 2003 году, Саддам исключил возможность иранских  убежищ, сказав своим помощникам следующее, «Иранцы сильней, чем прежде, сейчас у них есть (часть) наши воздушные силы». Даже когда над его режимом нависла угроза, Саддам никогда не размышлял дальше регионального баланса сил. 

Когда дело дошло до оружия массового поражения (ОМП), одних Саддам пытался убедить, что его нет, одновременно с этим доказывая другим, что Ирак все еще таким обладает. Признать правду об ОМП и дать полное согласие на инспекции, чтобы избежать санкций было бы лучшим направлением в решении проблем в течение длительного периода. Однако Саддам счел невозможным уничтожить иллюзию об обладании ОМП, особенно потому, что это многое значит в арабском мире.

Али Хасан аль-Мажид, получивший прозвище «Химический Али» за использование химического оружия против курдских мирных жителей в 1987 году, был убежден, что Ирак больше не располагает ОМП. Но так же он утверждает, что многие из правящего круга Ирака никогда не прекращали думать, что оружие все же существует. Даже в высших эшелонах власти всегда присутствовал элемент сомнения в правде о вопросе по ОМП. По словам «Химического Али», Саддама спрашивали об ОМП на Совете революционного командования Ирака, он ответил, что Ирак не обладает этим оружием, но категорически отверг предложение об утверждении режимом обратного, продолжая объяснять, что подобное заявление может спровоцировать Израиль на нападение.

В конце 2002 года, Саддам, наконец-то,  склонился к попытке убедить мировую общественность в том, что Ирак сотрудничает с  инспекторами ООН  и больше не имеет каких-либо программ по разработке ОМП. Когда 2002 год подходил к концу, его режим усердно трудился, чтобы противостоять всему, что могло бы укрепить утверждение коалиции, что в Ираке все еще есть ОМП. Саддам настаивал, что Ирак предоставил полный доступ инспекторам ООН «чтобы не дать Президенту Бушу повода к началу войны». Но после стольких лет намеренного "затуманивания", трудно было кого-либо убедить, что Ирак теперь действительно имеет ввиду то, что декларирует.

Как ни странно, сейчас представляется что некоторые действия в результате новой политики сотрудничества Саддама, фактически же дали повод для начала войны. За эти годы, западные разведывательные  службы получили доступ к секретной информации Ирака, где среди прочего была обнаружена записка директора иракской разведки от 1996 года, содержавшая приказ всем подчиненным «уничтожить оборудование, материалы, исследования, разработки связанные с производством запрещенного оружия (химического, биологического, ядерного, и ракеты) на местах». И когда инспектора ООН получили доступ к местам исследования и хранения, они естественно обнаружили там свидетельства разработки программ связанных с ОМП.

По этой причине, когда в 2002 Соединенные Штаты перехватили сообщение, где два командира Корпуса иракской Республиканской гвардии обсуждали исключение таких слов, как «нервно-паралитические вещества» из «радиоэфира», или отдавали приказы «исследовать территорию прилегающую к генштабу на предмет наличия каких-либо химических веществ, убедится в отсутствии химических контейнеров и предоставить подробный отчет», американские аналитики рассматривают эту информацию даже через призму десятилетий как преднамеренный обман. Они не могли не понять, что эта информация отражала попытки режима показать, что ситуация соответствует резолюциям ООН.

То что должно было положить конец подозрениям, в конце концов, лишь их усилило. Интересный факт связанный с изъятием термина «нервно-паралитические вещества» из радиоэфира был приведен, как пример недобросовестности Ирака в выступлении генсека США, Колина Пауэла, перед ООН 5 марта 2003 года.

Еще одним фактором, снизившим боеспособность вооруженных сил Ирака, стали санкции. На протяжении более чем 13 лет санкции ООН изнашивали вооруженные силы Ирака, делая затруднительными закупки нового оборудования Багдадом, поставки запчастей или военную подготовку. Пытаясь преодолеть последствия экономических санкций, Саддам создал Комиссию по развитию Военной Промышленности, это должно было оживить вооруженные силы. Комиссия и ряд подчиненных ей организаций твердили о компенсации последствий недостаточной военной подготовки, слабой моральной составляющей и недовооружение. Саддам, по-видимому, ждал поставок какого-то удивительного оружия, которое должно было прекратить разложение его военной мощи.

В ежегодном докладе  Комиссии по развитию Военной Промышленности об инвестициях в военно-промышленный сектор за 2002 год, содержалось более 170 исследовательских проектов с общим бюджетом равным 1.5 % от иракского ВВП. Комиссия разделила проекты среди следующих отраслей: оборудование, машиностроение, ракеты, электроника, стратегическое оружие, артиллерия и военно-воздушные силы. Один высокопоставленный иракский чиновник утверждал, что руководство комиссии настолько боялось Саддама, что когда он приказал разрабатывать им те виды вооружения, которые Ирак просто не мог разрабатывать, о чем они конечно знали, они ответили ему, что этот проект будет реализован. Позднее, когда Саддам попросил доклад по обновлениям не существующего проекта, они подделали планы, чтобы показать прогресс.

Непрекращающийся поток сфабрикованных отчетов, несомненно, является причиной того, что расчеты Саддама по оперативным, политическим и стратегическим вопросам казались ему идеальными. Азис утверждал: «Члены Комиссии по развитию Военной Промышленности были лжецами. Они лгали вам, и они лгали Саддаму. Они всегда говорили, что занимаются производством или закупкой специального оружия, так что они всегда были под покровительством Саддама – деньги, машины, все что угодно – но они были всего лишь лжецами. Если они делали все то, о чем говорили, внедряли это секретное оружие, то почему оно не сработало?»

Члены комиссии были не единственными, кто лгал. Искажение правды было особенно распространено среди большинства наиболее доверенных членов приближенного круга Саддама, особенно когда плохие известия могли повредить их возможностям и репутации. Согласно одному бывшему высокопоставленному чиновнику Бааситской партии, «Саддам имел представление о традиционных и потенциальных возможностях Ирака, но никогда не имел точного, по причине постоянной лжи. Большинство отчетов были сфальсифицированы. Министры пытались сообщать только о позитивных перспективах в своих отчетах, направляя их секретарю Саддама, тот в свою очередь передавал их самому Саддаму». В течение нескольких лет перед операцией «Иракская свобода», каждый в окружении Саддама понимал, что он постоянно хочет слышать только хорошие новости, утолять «этот голод» было в их интересах.  

Инцидент 1982 года ярко иллюстрирует опасность говорить Саддаму то, чего он не хочет слышать. Во время Ирано-Иракской войны Саддам попросил совета по незначительному вопросу у одного из своих министров. С некоторым безрассудством, министр здравоохранения, Риядх Ибрагим предложил Саддаму оставить пост и возобновить президентство после установления мира, Саддам уволили его немедленно. На следующий день части тела расчлененного министра были доставлены его жене. По словам Абдулы Таваба эль-Мулы Ховеша главы Комиссии по развитию Военной Промышленности бывшего родственником того министра: « Этот факт заставил других министров быть внимательными, они были единогласны в настойчивости, что Саддам должен остаться у власти».

Внутри вооруженных сил и политического режима Ирака, постоянно ходил слух, что любого, кто осмелится перечить диктатору, ждет немедленная расправа. Офицеры часто вспоминали историю одного бригадного генерала, который провел год в тюрьме, за смелое предположение, что танки Соединенных Штатов могут превосходить иракские. Один старший министр писал: «Откровенное не соглашение с идеями Саддама Хусейна было непростительным, это было самоубийством». Саддам не был одинок в своей не любви к плохим новостям. Генерал-майор Хамид Исмаил Давиш аль-Рубаи, начальник штаба Республиканской Гвардии говорил, что: «Любой генерал, кто говорил правду (сыну Саддама) Куаси, лишался своей головы».

Страх перед реакцией Саддама не ограничивался только его министрами и солдатами. Такая же пагубная ситуация складывалась и в его семье. Один бывший высокопоставленный чиновник связывал с Куаси следующую историю: «В конце 2000 года внимание Саддама привлек тот факт, что были неисправны около 70 военных транспортных средств. Садам приказал Куаси решить эту проблему. Механики Республиканской Гвардии утверждали, что смогут починить транспорт, если им будут выделены средства. Куаси согласился и дал им требуемые средства для работы. По завершению работ, Куаси отправил своего представителя для инспекции. Он обнаружил машины в транспортном парке выстроенными в 2 линии по 35 штук на каждой стороне. Транспортные средства выглядели как новые, свежевыкрашенные и тщательно вымытые».

«После первой инспекции, Куаси направил вторую, которой было дано указание проверить функциональные возможности машин. Персоналу было приказано перегнать весь транспорт на противоположенную сторону парка, чтобы убедиться в их работоспособности. Ни одна из 70 машин не сдвинулась с места. Когда об этом доложили Куаси, он приказал не говорить Саддаму, что машины не исправны, так как уже сам доложил ему что машины работают». В итоге Куаси не заставил механиков исправлять машины – это показывает, что он отчаянно желал скрыть свой провал от отца.

Помимо откровенной лжи существовали и другие проблемы с потоком информации внутри режима. Одной из них было непременное условие украшать даже самое простейшее сообщение словами восхищения для Саддама, доказательством чего может служить докладная записка министра обороны после учений "Золотой Орел": «Ссылаясь на инструкции вашего превосходительства, касательно учений в Общественном Центре, имея стойкую убежденность, что только Аллах в наших сердцах, и его постоянная поддержка верующим, преданным, непреклонным, и с большой любовью, которую мы испытываем к нашей родной земле, к нашему Великому Лидеру, Лидеру, который заслужил покровительство Аллаха и любовь своего народа в день великого уважения.

Ваши неутомимые солдаты из нашей бесстрашной армии выполнили учения Золотого Орла номер 11.  В этом учении мы проверяли нашу готовность и решительность противостоять любому, кто попытается очернить земли цивилизации и родину мессий и пророков. Эти учения наиболее масштабные и успешные для достижения поставленных задач, солдаты 3 и 4 корпусов принимали участие». Не существует ни одного свидетельства, что эти корпуса выполняли какие-либо значимые учения во время обозначенного периода.

Такой вид бюрократического украшательства распространялся на всех уровне военной организации Ирака. В то время как пышный язык не был распространен в регионе, в Ираке он принимал крайние формы, и часто полностью менял содержание докладов и приказов. Например, 9 марта 2003 года, Имам аль Хусейн, бригадный генерал передал инструкцию своей боевой группе, в которой можно было прочесть следующее: « Третья группа Иерусалимской Армии…и другие, прикрепленные к ним подразделения, демонстрируя свою веру в Аллаха Всемогущего, до самого конца как он предписывал, божьей волей будет полный разгром противника и его отступление, и победа для нас, которая порадует друзей наших и безмерно огорчит врагов. 

После войны несколько наиболее способных генералов, в большинстве  случаев выделяли еще четыре фактора, повлиявших на готовность вооруженных сил: главным образом несоответствующее руководство, проводимое политиками и приведшее к низкому качеству военных операций; создание «народной» милиции; выход на ключевые позиции родственников Саддама и его подхалимов в сфере национальной безопасности; а также комбинированный эффект от аппарата безопасности и ограничений военного руководства.

Некомпетентное руководство

Соратники Саддама описывали его, как человека глубоко-мыслящего, способного лежать и обдумывать проблемы по ночам, на протяжении долгого времени, пока вдохновение не посетит его во снах. На следующее утро эти сны становились указами, и все его окружение говорило о его блестящей интуиции. Расспрашивать его об указах было большим риском. Часто диктатор, разыгрывал представления, создавая маленькие консалтинговые группы из членов семьи и других советников, но даже здесь его записи были изменчивыми. Все свидетельствует о  том, что его самые значимые решения принимались в уединении. Например, решение напасть на Иран он принял находясь на курорте, и без каких-либо консультаций со своими советчиками. А решение о нападении на Кувейт он принял, посоветовавшись лишь со своим зятем.

Во всесторонней дискуссии со своими ближайшими советниками осенью 1990 года, Саддам продемонстрировал свою «уникальную» особенность: «Америка - сложная страна. Понимание этого требует политической осторожности, которая лежит за пределами одного лишь разведывательного сообщества. Фактически я препятствовал тому, чтобы разведка занималась анализом прессы и политических исследований, как-либо связанных с Америкой. Я говорил им, что [это] не их специализация, потому что когда подобные структуры не способны получать точные факты, они начинают искать и анализировать информацию из газет, которую я и сам знаю. Я говорю, что я не желаю, чтобы эти организации (иракская разведка и главный директорат военной  разведки) анализировали информацию - это моя работа…. Мы согласились продолжать на такой основе…, которую я использовал в случае с Иранцами, частично сокращенную, частично с новыми разработанными и соединенными точками, всё без существенного доказательства».

После 1991 года, уверенность Саддама в своих военачальниках подрывается, в то время как уверенность в своих способностях как военного гения увеличиваются. Как и большинство деспотов истории, которые не разбирались в военном деле, Саддам начал отдавать бесчисленный поток банальных инструкций. Он не мог удержаться от издания детального учебного руководства.

Десятки сохранившихся докладных записок очень похожи по стилю и содержанию на совершенно секретный документ «Тренировочное руководство для Республиканской Гвардии» 2002 года. Эти документы являются инструкциями для офицеров регулярно получаемыми от Саддама. Одна из глав «учебного руководства» называется «Замечания и указания, данные Саддамом Хусейном его элитным солдатам по военной тактике», призывает офицеров делать следующие: «Тренируйте все, что хоть в малейшей степени может помочь вам разбить врага; обучайте каждого солдата в плавании; тренируйте ваших солдат в лазании по деревьям, это может пригодиться для ориентирования на местности или снайперского выстрела; тренируйтесь в использовании «умного оружия»».

Вследствие войны 1991 года иракские вооруженные силы приложили массу усилий чтобы вынести определенные уроки из их опыта во время «Бури в пустыне». Эти попытки мешали убеждениям Саддама в том, что его сухопутные войска достойно проявили себя в сражениях. Все это, безусловно, заставило офицеров прекратить анализ полученного опыта, чтобы не ставить под сомнение престиж Саддама или способности иракских вооруженных сил. Вместо этого они сосредоточились на второстепенных вопросах, которые не имели отношения к тому, как нужно побеждать в войне. Подобная ограниченность привела к некоторым не верным выводам, таким, например, что Республиканская Гвардия достойно проявила себя в сражениях, так как ей удалось избежать полного уничтожения: «Если бы не меры предосторожности, мы могли бы понести огромные потери, но когда мы сравнили их с большим количеством самолетов, ракет и артиллерийских орудий, которые иракской армии удалось сохранить, мы сочли эти потери несущественными. Это доказывает то, что Республиканской Гвардии и вооруженным силам удалось, снизить опасность от воздушных ударов». Подобные брифинги укрепляли мнение, что Ирак хорошо проявил себя во время операции «Буря в пустыне» (во всяком случае, по значимым для режима позициям).  В течение короткого времени, постоянная похвала иракской тактики – копания глубоких бункеров, рассредоточение и сокрытие вооруженных сил – превратила ее в фактическую доктрину.

Существуют не большое количество доказательств тому, что хотя бы некоторые более или менее политически-грамотные иракские генералы понимали преимущества в маневренности, скорости, руководстве или подготовке американских вооруженных сил. В определенный момент вооруженные силы были готовы отчитаться перед Саддамом об опыте, полученном во время войны в персидском заливе, но, не смотря на это, они  полностью осознавали опасность представления ему другой точки зрения, помимо той, в верности которой он был убежден. Достоверные исследования показывают недооценку победы США и отрицание каких-либо преимуществ американских вооруженных сил над иракскими, кроме как в техническом отношении. Типичным было высказывание сделанное одним из иракских генералов на конференции в середине 1990 года: «После освобождения наших территорий в Кувейте, и, несмотря на тот факт, что более чем 30 стран, возглавляемых оккупационными силами США, ожесточенно воевали против нашей Республиканской Гвардии, мы считаем наши действия  героическими». 

З.Ы. нужна или нет??? говорят что да.....верить?